Официальные новости
FL.ru – фриланс сайт удаленной работы. Поиск удаленной работы, фрилансеры.

Выступление и ответы на вопросы Министра иностранных дел Российской Федерации С.В.Лаврова на пленарной сессии Международной конференции «Диалог Райсина», Нью-Дели, 15 января 2020 года

34

Неофициальный перевод с английского

 

Доброе утро и приятного аппетита участникам завтрака.

Прежде всего хотел бы поблагодарить организаторов Конференции за приглашение. Насколько я понимаю, это очень молодой Форум, но всего за несколько лет он стал важной, популярной площадкой с хорошей репутацией. Действительно хорошо, что мы можем собираться чаще, чем раньше, чтобы обсудить текущее положение в международных отношениях и векторы нашего развития.

Мы убеждены, что главным трендом глобального развития является объективный процесс формирования многополярного мира, возникновение новых центров экономической мощи, финансовой силы, а также политического влияния. Индия, очевидно, является одним из таких центров. Важно обеспечить такое положение, при котором ни один серьезный вопрос глобального измерения не рассматривался бы без участия этих новых центров влияния.

Как недавно отметил Президент Российской Федерации В.В.Путин, мы считаем, что равноправный и демократический международный порядок должен быть основан не только на балансе грубой силы, но должен строиться на взаимодействии интересов, моделей развития, культур, традиций. Такие структуры формируются в международных отношениях. В этой связи хотел бы упомянуть БРИКС, а также РИК, которая стала первой ступенькой к созданию БРИКС и объединила Россию, Индию и Китай. Кроме того, назову и Шанхайскую организацию сотрудничества, к которой Индия присоединилась недавно, добавив Организации охвата.

Хотел бы также отметить «Группу двадцати». Создание «Группы двадцати» стало признанием того факта, что «Большая семерка» уже не может сама решать вопросы любой степени важности. «Группа двадцати» же, включая в себя «Большую семерку», БРИКС и ряд государств со схожими позициями, которые разделяют мнение БРИКС во многих вопросах, является приемлемым работоспобным форматом, особенно в ситуации, когда развивающиеся страны недовольны отсутствием прогресса в вопросе реформирования Совета Безопасности ООН. Говоря о реформе СБ ООН, нельзя не отметить, что главный, и, пожалуй, единственный его недостаток –  недопредставленность развивающихся стран. Мы постоянно говорим о том, что Индия и Бразилия полностью заслужили место в Совете Безопасности ООН, как и представитель Африки. Наша позиция заключается в том, чтобы целью реформы СБ ООН стало обеспечение лучшего обращения с развивающимися странам в этом центральном органе Организации.

Устав ООН является «якорем» любых наших дискуссий, а такие принципы, как суверенное равенство государств, невмешательство во внутренние дела, уважение территориальной целостности, мирное разрешение споров, должны применяться повсеместно в мире, должны быть руководящими принципами в любых дискуссиях в отношении продвижения новых идей на мировой арене.

К сожалению, те, кому не нравится формирование многополярного и более демократичного мира, пытаются препятствовать этому процессу. Если вы заметили, наши западные друзья все меньше и меньше используют язык международного права. Вместо этого они изобрели новый термин, который они называют «порядок, основанный на правилах». А какие правила они предлагают, вы можете легко понять, если посмотрите, что происходит в ОЗХО, где в грубое нарушение Конвенции о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и о его уничтожении (КЗХО), в соответствии с которой требуется консенсус по любым новым идеям, они сумели протащить голосованием меньшинством стран-членов КЗХО решение о предоставлении Техническому секретариату ОЗХО атрибутивных функций – определения виновного. Это яркий пример того, как они воспринимают придуманные в «узком кругом» правила, которые они продвигают, а затем представляют в качестве окончательного решения для любой мировой проблемы. Я думаю, что это очень опасный путь. Односторонние методы и попытки навязывания другим собственных эгоистических идей все больше отдаляют нас от решения глобальные вызовов транснационального характера – терроризм, наркотрафик и другие формы организованной преступности, продовольственная безопасность и безопасность водоснабжения, а также многие другие проблемы, включая опасность размещения оружия в космосе, разработка оружия в киберпространстве и многие другие проблемы. Мы можем справиться с ними только все вместе.

Мы живем на нашем общем континенте – огромной Евразии. Многие великие люди пытались продвигать идею того, чтобы сделать этот континент действительно единым и конкурентоспособным в глобальном мире. Вы помните, например, у Ш.де Голля было видение Европы от Атлантического океана до Уральских гор. Затем идея были расширены – от Лиссабона до Владивостока. Мне кажется, что сейчас, мы можем констатировать, что, говоря о Евразии, имеем в виду, пространство от Лиссабона до Джакарты. Когда мы проводили саммит Россия-АСЕАН в 2016 г., Президент России В.В.Путин поделился своим видением «Большой Евразии» – пространства, охватывающего страны-члены ЕАЭС, АСЕАН и ШОС. Мы должны быть открыты ко всем странам, которые являются частью этого общего геополитического пространства, всего огромного континента, включая членов ЕС и многие другие государства, не входящие ни в какие организации, но когда-то возникшие на этой территории.

В контексте этих идей вместе с нашими друзьями из АСЕАН мы продвигаем азиатско-тихоокеанское сотрудничество и всеми участниками диалога Россия — АСЕАН, тем самым развивая то, что мы называем архитектурой и структурой сотрудничества Азиатско-Тихоокеанского региона, сконцентрированных вокруг различных форматов, созданных АСЕАН, – Региональный форум АСЕАН по безопасности (АРФ), Совещания министров обороны АСЕАН и диалоговых партнеров («СМОА плюс») многие другие структуры успешно продвигают сотрудничество АСЕАН со всеми его партнерами, и, конечно, очень успешным стал Восточно-азиатский саммит (ВАС).

К слову о «порядке, основанном на правилах», внезапно возникла новая концепция Индо-Тихоокеанских стратегий, не Азиатско-Тихоокеанских, а именно Индо-Тихоокеанских, инициированная и продвигаемая прежде всего США, Австралией, Японией, Республикой Корея. Когда мы спросили авторов этой концепции о разнице между индо-тихоокеанским стратегиями и сотрудничеством в Азиатско-Тихоокеанском регионе, нам сказали, что, мол, Индо-Тихоокеанские стратегии более открытые и более демократичные. Если вы посмотрите на это более внимательно (не буду вдаваться в детали), то это не так. Это попытка перестроить существуют структуру Азиатско-Тихоокеанского региона и отойти от сконцентрированных вокруг АСЕАН и нацеленных на поиск компромисса форм взаимодействия, к чему-то, вносящему элемент разделения. Вы понимаете, что подразумевается под Индо-Тихоокеанскими стратегиями. Мы ценим позицию самих стран АСЕАН и позицию Индии, четко следующую той логике, что Индо-Тихоокеанские стратегии не должна обсуждаться в контексте сдерживания кого-либо подобными формами взаимодействия.

Когда мы спрашиваем тех, кто предлагает данную терминологию, включает ли Индо-Тихоокеанский регион Восточную Африку, Персидский залив (как часть Индийского океана), то нам отвечают — нет. Поэтому все это весьма запутанно, и мы должны быть очень осторожны с терминологией, которая, возможно, выглядит очень простой, но означает совсем другое.

Я упомянул Персидский залив. Мы серьезно озабочены происходящими там событиями. Вокруг множество идей. Американцы хотят коалицию, европейцы хотят коалицию, но с несколько иным мандатом. Недавно у нас состоялись военные учения с Китаем и Ираном, призванные проанализировать, как мы можем обеспечить безопасность морского судоходства в этом районе, имеющем крайне важное значение для мировой торговли.

Много лет назад в ситуации, гораздо менее опасной, чем сегодня, мы предлагали странам Персидского залива задуматься о механизме коллективной безопасности, что-то вроде ОБСЕ в Европе, начав с реализации мер по укреплению доверия и приглашений друг друга на военные учения. Мы говорили со государствами-участниками Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ). Три из них поддержали эту инициативу сразу, три других сказали, что им нужно время подумать. Недавно мы вернулись к этой идее и в сентябре провели в Москве конференцию, посвященную системе коллективной безопасности и укреплению доверия в Персидском заливе и вокруг него. Иран предложил пакт о ненападении для стран ССАГПЗ. Наше предложение несколько шире и масштабнее. Речь не только о том, чтобы не воевать друг с другом, а о том, чтобы быть более открытыми, активнее сотрудничать. Мы полагаем, что помимо стран Персидского залива – ССАГПЗ плюс Иран – там должны присутствовать пять постоянных членов СБ ООН, ЕС, ЛАГ, ОИС. Идея все еще находится на рассмотрении, и мы надеемся, что ее внимательно изучат.

Последнее, что я хотел сказать о Евразии. Евразийский экономический проект имеет большой потенциал для гармонизации различных интеграционных групп, находящихся на этом пространстве, включая Ассоциацию регионального сотрудничества Южной Азии. Интерес к деятельности ЕАЭС, который был создан Россией и ее соседями, служит доказательством этому. Мы уже подписали Договоры о зоне свободной торговли с Вьетнамом, Сингапуром, Сербией. Мы подписали Соглашения с Ираном и Китаем. Идут переговоры с Израилем и Египтом. Евразийская экономическая комиссия имеет Соглашение с АСЕАН. Полагаю, что этот процесс будет двигаться вперед.

XXI век – время, когда мы должны избавиться от любых методов в международных отношениях, которые напоминают времена колониализма или неоколониализма. Односторонние санкции не будут работать. Это не дипломатия. Не думаю, что мы должны обсуждать санкции и другие недипломатические способы, когда думаем о будущем мира.

В заключение хотел бы напомнить, что двадцать лет назад Россия и Индия подписали Декларацию о стратегическом партнерстве. Несколько лет назад к термину «стратегическое» было добавлено слово «привилегированное». Затем наши индийские друзья предложили называть наши отношения «особо привилегированным стратегическим партнерством». Мы хотим развивать подобные отношения со всеми странами региона. Надеемся, что наши индийские друзья будут продвигать такую же идеологию.

Спасибо большое.

Вопрос: По обе стороны Атлантики сейчас много разговоров о достижении различных договоренностей. Но создается впечатление, что большинство из них достигаются именно Россией. Ваше вмешательство имело решающее значение для развития событий в Сирии. В последние годы, а особенно в последние месяцы, Ваша страна активизировала усилия в Ливии, перехватив инициативу в «берлинском процессе». Почти удалось подписать соглашение о прекращении огня. Но затем что-то пошло не так. Насколько Вы сейчас оптимистичны в отношении развития ситуации в Ливии, учитывая, что Х.Хафтар, по всей видимости, отказался участвовать в соглашении?

С.В.Лавров: Командующий Ливийской национальной армией маршал Х.Хафтар и Председатель Палаты депутатов Ливии в Тобруке А.Салех заявили, что им необходимо больше времени, чтобы посоветоваться со своими сторонниками. А.Салех сказал, что он – глава Парламента, членов которого необходимо подробно проинформировать.

Мы не слишком драматизируем сложившуюся ситуацию. Подобные вещи происходили и в прошлом. Международные встречи по Ливии проходили в Париже, Палермо, Абу-Даби. По итогам встречи в Париже была даже объявлена дата выборов, которая истекла уже два года назад. Затем были Палермо и Абу-Даби. Жаль, что соглашение, подписанное в Абу-Даби, не было реализовано, потому что оно действительно затрагивало ключевые политические вопросы: раздел власти и распределение богатства страны таким образом, который бы всех.

Собственно, прекращение огня, к которому призвали Президент России В.В.Путин и Президент Турции Р.Т.Эрдоган, было объявлено обеими сторонами — Ливийской национальной армией и бойцами, поддерживающими Правительство национального согласия (ПНС) в Триполи. Однако, к сожалению, само соглашение о прекращение огня было подписано не всеми. Но под ним поставили свои подписи Председатель ПНС Ф.Саррадж и Председатель Высшего Государственного совета Х.Мишри. Как я уже сказал, Х.Хафтар и А.Салех заявили, что им необходимо больше времени для консультаций. Мы никогда не делали вид, что на этой встрече будет поставлена точка в решении всех вопросов. Мы организовывали эту встречу в Москве в качестве вклада в международную конференцию по Ливии в Берлине, которая должна состояться в ближайшее воскресенье. Мы рекомендовали организаторам пригласить на нее все стороны ливийского конфликта. Думаю, они с этим согласны. Действительно крайне важно удостовериться, что решения, принятые в Берлине, будут приемлемы для всех сторон ливийского конфликта.

Все в процессе, работа идет. Мы будем продолжать способствовать успеху прилагаемых усилий.

Вопрос: Позвольте перейти к Большому Евразийскому проекту, у котором Вы только что подробно говорили. Вы упомянули Азиатско-Тихоокеанский регион. Давайте абстрагируемся от каких-то ярлыков – Индо-Тихоокеанский регион или как-то иначе, давайте все эти названия отложим в сторону. Фактом остается то, что Индийский океан и Тихий океан остаются ключевыми интеграционными факторами идеи единой, объединенной, с высокой степенью экономической интеграции Афро-Евразии, которая включает и Большую Евразию. Какую роль может сыграть в этом Россия, раз она так активна на этом направлении? Даже, если мы говорим об Индо-Тихоокеанской стратегии (как ее не назови), Россия же провела недавно большие военные учения…

С.В.Лавров: Знаете, мы не выступаем против философских терминов, но терминология должна быть понятной. Раньше мы говорили – Азиатско-Тихоокеанский регион. Кроме того, существует Комиссия Индийского океана, в состав которой входят все прибрежные государства. И когда говорят, что хотят развивать сотрудничество в Азиатско-Тихоокеанском регионе в формате Индо-Тихоокеанских стратегий, возникает вопрос, а включают ли туда африканские страны или государства Персидского залива? Ответ – нет. Входят туда другие страны, которые принято считать частью АТР? Да. Тогда зачем в этом контексте говорить об Индо-Тихоокеанском регионе?

Ответ Вам известен. Он заключается в сдерживании Китая – это даже не скрывается. Как я уже сказал, индийские друзья достаточно мудры, чтобы разгадать эту ловушку и не попасть в нее. Мы предпочитаем продвигать форматы, которые направлены не на разделение, а на объединение. Я упомянул формат, созданный по инициативе бывшего Председателя Правительства Российской Федерации и министра иностранных дел Е.М.Примакова — Россия-Индия-Китай (РИК). В марте-апреле текущего года мы проведем очередную, семнадцатую встречу в этом формате. Впоследствии именно из этого формата родился БРИКС, имеющий также объединяющий смысл, в нем никто не выступает против кого-либо.

Это же относится и к Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), где сегодня «под одной крышей» собрались бывшие советские республики, Индия, Китай, Пакистан. Иран является наблюдателем, но мы вместе с большинством стран-членов Организации поддерживаем его заявку на полноправное членство в ШОС. Уверен, она будет удовлетворена.

Все эти организации и форматы предлагают сотрудничество новым странам. В ходе заседаний БРИКС мы всегда проводим встречи в формате «аутрич» (как правило, он охватывает государства соседние с председательствующим в БРИКС в конкретный год). Теперь в дополнение к нему по инициативе Китая у нас создан формат «БРИКС+». Таким образом «БРИКС+» — новое предложение к сотрудничеству.

Поэтому нам важно понимать, что скрывается за той или иной терминологией. К слову, что сейчас не так с международным правом? Почему наши западные друзья в итоговых декларациях, коммюнике любой конференции настаивают, что ключевым должен быть именно «порядок, основанный на правилах», а не международное право.

Простой пример. Резолюции Совета безопасности ООН по Палестине – это международное право. А признание принадлежности Израилю Голанских высот, перенос их посольства в Иерусалим, признание легитимности израильских поселений на Западном берегу реки Иордан и т.д. – это уже «правила», которые хотят применять американцы. Я не ставлю под сомнение их суверенное право делать в отношении себя самих то, что им заблагорассудится. Но если игнорировать правила, инкорпорированные в международное право, Устав ООН, тогда давайте обсудим вообще отношение к международному праву.

Ситуацию в ОЗХО я уже упоминал. В ЮНЕСКО существуют попытки продвигать при отсутствии консенсуса принятие всеобъемлющей антидопинговой конвенции, наделив секретариат организации атрибутивными функциями как, например, в случае с ОЗХО.

К слову об оружии массового уничтожения. Конвенция о запрещении разработки, производства и накопления запасов биологического и токсинного оружия и об их уничтожении (КБТО) действует уже многие десятилетия. Мы, как и большинство стран-участниц Конвенции, выступали и выступаем за формирование механизма верификации наподобие предусмотренного в рамках КЗХО. США же практически единолично блокируют создание подобного механизма. Вместо этого в прошлом году внезапно со ссылкой на резолюцию Генеральной Ассамблеи 1987 г. и Совета безопасности ООН 1988 гг., предусматривающие создание Механизма Генсекретаря ООН по расследованию случаев возможного применения химического, биологического и токсинного оружия, Секретариат ООН выдвинул идею создания некоего «промежуточного потенциала», для проведения расследований предполагаемого применения биологического оружия. Мы сказали, постойте, но есть же Конвенция. Как данная инициатива соотносится с положениями Конвенции?

И таких примеров немало.

Еще один интересный момент. Наш хороший друг Пан Ги Мун перед тем, как покинуть пост Генерального секретаря ООН, в одном из распространенных им годовых отчетов употребил новое выражение «предотвращение насильственного экстремизма». Данный термин был немедленно поддержан многими спикерами. Мы спросили, почему необходимо предотвращать только «насильственный экстремизм»? Почему не экстремизм в любой форме? Потом мы поняли, что случилось. И смысл этого выражения нам пояснили не Генеральный секретарь ООН и не Секретариат Организации, а группа наших западных партнеров. Их виденье концепции «предотвращения насильственного экстремизма» заключается в следующем: экстремизм рождается в авторитарных обществах, где диктаторы не предоставляют достаточно демократии людям. По этой причине, в соответствии с концепцией, международное сообщество должно через головы диктаторов обратиться к гражданскому обществу и объяснить ему, как сделать свою страну демократической. Вот так просто, игнорируя все принципы международного права, возлагающие в первую очередь ответственность за борьбу с экстремизмом, терроризмом и другими уголовными правонарушениями на сами государства. Это вопрос не просто терминологии, а очень важный, субстантивный тренд, которому мы становимся свидетелями. Мы хотим придерживаться международного права, Устава ООН, делая мир более демократичным на основе закрепленных в нем принципов. Устав ООН, например, утверждает суверенное равенство государств. Но мы знаем, что дела на практике обстоят по-другому.

Эта публикация на сайте МИД

Похожие публикации